ОЛЬГА СОИНА. МАТРЁШИНО СЧАСТЬЕ (сибирская сказка)

Матрёшино счастье

(сибирская сказка)

Светлой памяти моего прадеда — Федора Секунова, дважды репрессированного в 30-годы ХХ века.

Пришла эта история опять-таки во сне, однако, в полную противоположность предыдущей, есть у нее и начало, и конец, так что никаких «недоговоренностей» в итоге и не осталось. Почему оно так, сновидице знать не дано, но должно быть есть в этой истории нечто, имеющее особый смысл и значение, а потому она и явилась нам именно в таком виде. Ну, сначала послушайте, а потом и судить будете.

Произошло это всё в Западной Сибири, в ХIX столетии, уже после великой Реформы 60-х годов, в богатом селе Луговом, где без особых распрь и духовных разногласий довольно мирно уживались кержаки и никониане. После Реформы, однако, начало село бурно богатеть, ибо потянулись сюда и выходцы со средней полосы России («Расеи», как говорили тогда исконные сибиряки), и украинцы, и поляки, и почему-то даже сыновья и дочери Великого Дона. А так как никогда не знала вольная Сибирь крепостничества, и мужик там во многих случаях был сам себе голова и опора, то сохранился в тех местах и особый быт, и особые устои жизни, а главное, уж совершенно особенное для жителей из других регионов страны восприятие коренными сибиряками людей и обстоятельств,  причем настолько своеобычное, что оно в полной мере отразилось и на героях этой истории и на всех тех, кто с ними соприкоснулся.

А было дело так. Жил в селе Луговом зажиточный и умный мужик Иван Исидорович вместе со своим 17-летним сыном Петром. И всё у него было хорошо и ладно, ибо владел он крупорушкой и маслобойкой, а также занимался летом сплавным промыслом, поскольку хорошо знал Иван Исидорович сибирские реки, их великую силу и стремительность и умел, как никто другой в округе, сплавлять по ним лес кругляком для нужд бурно строившихся переселенцев. Была у него и своя лавчонка, в которой продавались самые нужные для крестьян товары, без коих в хозяйстве не обойтись, а при ней даже небольшой трактирчик имелся, ибо не хлебом единым жив русский человек, да что об этом без толку пустословить: все мы тут грешные.

Словом, хорошо и крепко устроился на сибирской земле Иван Исидорович, но в одном случилась у него крупная проруха. Как-то по зиме шла из бани его жена Аксинья, да ненароком завязла в сугробе, а там простудилась, заболела, слегла и больше и не встала. Похоронил наш хозяин супругу и крепко задумался: «От, нехорошо жить двум мужикам без бабы, нехорошо, ну, право же, ей Богу. В избе ровно пустота, да и на душе тоска  не на ком глаз остановить, ни сердце свое бабьей приглядностью порадовать».

Думал, думал Иван Исидорович и решил: «Сем-ка я женю Петруху, а то шибко баловаться стал, по гулянкам шляется, к солдаткам прилабунивается, да, зараза, девкам из лавки винцо и пряники без спросу таскает… раззор да и только.  А коли попадется молодуха ладная да характерная, так она его окоротит и в сознание введет. Они, бабы, это умеют, и сам через то прошел».

Подумал и решил поездить по ближним селам и присмотреть деваху, так чтобы из себя была видная, однако из семьи небогатой и независтливой и без большой родни, ибо дробить нажитое по родственникам Иван Исидорович никак не располагал. Ездил он, ездил и никак по своим понятиям не мог обрести себе сношеньку, как вдруг сказали ему люди знающие: «Съезди-ка ты, Исидорыч, в деревню Забродиху, там недавно переселенцы с Дону объявились, а у них девка, Матрёной зовут, и уж так хороша девка и обличьем, и повадкой, и сноровкой, что лучше тебе и не найти, разве только в уездный город поедешь; так ведь там не девки, а крали, а тебе такая в хозяйстве не надобна».

Сказано-сделано. Сел Иван Исидорович в кошеву, куда запряг любимого своего Копчика, на котором ездил всегда, когда дело было большое и важное, и поехал в Забродиху.

Приезжает, пошел к старосте, а затем уж вместе с ним в дом, где переселенцы временно ютились. Смотрит: ну, вроде всё по мысли: семья небольшая, смирная, не шибко достаточная, люди спокойные и обходительные. И пока сидели так, чай кушали (а Иван Исидорович для знакомства и полуштоф очищенной с собой прихватил), зашла вдруг со двора Матрёна, и взглянул на нее Петров отец и ахнул.

И не то чтобы девка шибко баская была, да вот было в ней что-то такое приманчивое и завлекательное, от чего любой мужик, будь он хоть стар, хоть молод, сразу трепетать начинает. Попросил Иван Исидорович Матрёшу сесть супротив себя и вгляделся попристальней. Смотрит: ну, вроде девка обычная, миловидненькая, телом аккуратная, лицом чистенькая, а что-то в ней не то, непохожее на обычных девок, и настолько это «не то» сильное и манящее, что Матрёша как бы на глазах двоиться начинает. Посмотришь, с одной стороны, ну, простая девка и даже не шибко красивая, а, с другой, — ну, сидит перед тобой ровно царица, и глаз отвести невозможно. «В чем тут дело, — думал Иван Исидорович, — что за девка такая занозистая попалась? Прям вертится перед глазами ровно ящерка, так и сяк переливается и как бы искрится даже. Да погоди же ты, — решил он тут про себя,  — кто бы ты ни была, а я твою суть открою!»

(Продолжение следует)

 

1 комментарий

  1. Jahlin

    Thank you all for the wonderful comments. This recipe has been enjoying renewed interest and I appreciate it so much. I do acknowledge that the term "Kiwi" is a shortened version of &qqit;Kiwofruit&uuot; and is often used in its shortened form in many countries. Thanks to all for stopping by and hope you try the recipe 😀

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.