Ольга Соина. АНТРОПОЛОГИЯ МАРАЗМА. Сцена 1.

 

 

Негодование рождает стих.

Ювенал

Вот, стало быть, развернули мы помаленьку с подругой цикл «Дура-дурой» и начал меня, в свою очередь, творческий зуд одолевать, да такой нестерпимый, что я прямо решила в один прекрасный день приступить к существу дела.

И вот, заявляется она, подруга моя, как-то к нам в гости, а я ей свои пропозиции (как в позапрошлом столетии говорили) излагаю: «Я хочу, дорогая, и тебе свою тему предложить в социально-животрепещущем плане, только теперь рассказывать о некоторых аспектах нашей с тобой насущной действительности буду уже я, а не ты, и оформим мы это дело опять-таки по-другому, в виде пьесок или скетчей маленьких. Словом я затравщиком и протагонистом сценического действа выступаю, а ты мне оппонируешь в виде реплик и комментариев, согласна?» Она не против, разумеется, и даже как бы гордится, что мы с ней так в творческом плане расскакались, однако интересуется: «А о чем речь-то пойдет?»

«Да о жизни, мать, — говорю, о чем же еще-то? Вот ты мне скажи, как простой, но внимательный обыватель, а не заметила ли ты, что в последние два-то года жизнь как-то повсеместно подурела (!) и разъехалась, и хотя в русской жизни вообще фантасмагорий и абсурда немерено, чем, кстати, она внимательных и думающих иностранцев особо восхищает; но уж сейчас-то социальных безумств и аномалий столько поперло, и так они о себе заявили, что хоть становись посреди дороги и ори: « Да что ж это такое делается-то? Оглянитесь  и вникните, люди добрые!» А орать так публично, сама знаешь, ну, небезопасно, да и крайне глупо: еще за экстремистку какую-нибудь сочтут, и все последствия такого дела широко известны. И вот поэтому-то я и решила все, ну, по крайней мере, те, с которыми я лично дела имела вопиющие жизненные маразмы собрать да народу представить при твоем, дорогая, посредстве, разумеется. Ну, соглашайся, авось, и я хоть на что-то да пригожусь!» Она, конечно, не против, с одной стороны, из извечного женского любопытства, а, с другой, чувствую, у нее и свой интерес имеется, то есть к поставленной проблеме-то. «Ну, давай, — говорит, — свои маразмы проговаривай, а я, что ли, репликами их оформлять должна?»

«Да, — отвечаю, — так по замыслу проекта получается. Я маразм представляю и в формах его человеческого поведения фиксирую, а ты реагируешь, ладно?!»

«Ох, — говорит, — интересно-то как! Но давай сначала кофейку с коньячком, а уж потом и приступим?!»

Ну, думаю, как же ты на дурах-то  разлакомилась, не можешь никак без особых вдохновительных процедур, но однако деваться некуда, соорудила все, что требовалось, и начали мы, сердечные, современные маразмы в лупу рассматривать и народу представлять – и для смеха, и для поучения.

— Вот тебе, мать, маразм первый и, конечно, в человеческом обличье. Заметила ты, конечно, как одна влиятельная в нашем городе организация, почему-то распоряжающаяся федеральными ресурсами, но с какими-то загадочными формами собственности, зарегистрированными непонятно в каких оффшорах, вдруг народ начала разводить да выводить и чуть ли на цыганочку с выходами перед ним отплясывать да прямо с января, и чем дальше, тем чаще?

— Как не заметить-то? Это С…КО, замечательный?

— Да ведь ты помнишь, как они весь город сотрясали какими-то сомнительными счетами невесть за что и ко мне, представь, тоже вязаться начали?!

— Ну, а ты?

— А я им говорю: вы – не коллекторская компания, а звоните на мой частный мобильный номер, что есть вмешательство в мою личную жизнь и в правовом плане сейчас карается, и счетики ваши все фиктивные и, коли дело пошло так, то я судиться с вами буду да еще в одном очень известном месте, европейской и международной фиксации.

— А они?

— А они, когда народ на протестные митинги с неудержимой силой попер, вдруг стали за ТСЖ прятаться, а дяденька их начальствующий с очень говорящей фамилией почему-то громогласно заявил (и это в прессу проникло, представь себе), что у нас в стране теперь самодержавие, а он вынужден на эту форму власти реагировать экономически. И вот что я никак не понимаю: то ли дяденька этот имел в виду, что он посредством такого радикального управления своей компанией уже… ни много ни мало экономический самодержец у нас в регионе и тогда все понятно: что хочу, то и делаю, а вы, рабы беспросветные, молчите и деньги мне таскайте; или он таким образом на ненормальность современной социально-политической ситуации намекал? А что это за намеки такие, и почему он вдруг на них решился? Вопрос вопросов?! И вот ты мне скажи: что у него в мозгах-то делается? Есть у него хоть какая-то элементарная интеллектуальная реакция на свои суждения или нет?

— Да ни черта у них нет, абсолютно и категорически, как жизнь показывает! Вот недавно ты читала, как одно молодое дарование, свеженазначенный губернатор-то одной из областей страны нашей многострадальной, взамен, якобы, проворовавшегося, стал вдруг народ изумлять? «Я, — говорит, — учрежду здесь повсеместный коворкинг и реновацию всего и вся, а затем, как водится, стартапы, и так вас разовью, что вы ахнете!» И при этом воссел при народе в обнимку с куском пиццы и почти по-пушкински выступает, но не словесно, а как бы предметно-символически: «как некий хипстер, отселе править миром я могу», забыв, напрочь забыв, что всякая приличная  власть у нас должна быть незаметна, аккуратно и тихо, мышкой-норушкой дело свое помаленьку делать. Вообще  у народа это чутье на настоящую-то, а не имитационную власть в генной памяти прошито, поэтому, глядя на эту молодую подающую надежды властную поросль он первым делом втихомолку ржет, а затем ей кликуху придумывает. И уже обозвал его «Александром Третьим», имея в виду, что первые два-то были ему тезками, но жизнь свою губернаторскую окончили весьма живописно, особенно Александр Второй – ну, почти Салтыкова-Щедрина персонаж и как бы с него вообще жизнью списан и скопирован! Нет, ты мне скажи, как философ, и как все это вообще называется?

— А вот как: «АНТРОПОЛОГИЯ МАРАЗМА», дорогая ты моя, и ничто иное! И вот заметь, там, где у власти или вообще окружающего ее народонаселения еще какие-то мозги остались, равно как и способность воспринимать себя и жизнь более-менее адекватно и, соответственно, себя в контексте этой жизни оценивать, там таких социальных типов и типажей, равно как и соответствующих им форм поведения как-то поменьше, а там…, где ни ума, ни, в особенности, элементарной культуры не имеется, то, значит, всем им предоставлен полный простор для самовыражения и, строго говоря, уж ничему удивляться не приходится. Принимай тогда народ эти вопиющие антропологические маразмы как данность и живи с ними, да еще не бунтуй, если они даже на стену полезут. Кстати, ты мне вот что скажи: а не удивляет ли тебя повсеместная дикая разношерстность нашей провластной публики в смысле культурных традиций-то? То есть, вот я о чем: если уж глава области – губернатор, как это в имперских традициях и полагается, то почему мы области до сих пор не обозвали губерниями? И уж коль скоро он есть губернатор, тогда почему градоначальник – мэр, а не городской голова? Это что за отвратительный микс «французского « (то есть в нашем случае: англо-американского!) с нижегородским», как это было еще у классиков подмечено? Или: почему в регионах до сих пор еще главы районов, а в Москве-то сплошь префекты и субпрефекты? Это вообще галлицизмы отъявленные, и к чему они в нашем родном Отечестве, если мы провозгласили, что предпочитаем сейчас на традиции Российской империи опираться? Да что ж это вообще такое-то?

— А все та же, та же возлюбленная тобою антропология маразма, да еще разбавленная чудовищной карнавализацией жизни (ну, прямо по Бахтину) вот гений-то был, все точно увидел и предсказал), причем протекающая отнюдь не в высоких, а в самых пошлых, скандальных и омерзительных формах, где низ, то есть самая крайняя социальная пошлятина и тупость  почти окончательно и бесповоротно определяет верх, а верх-то, то есть высоты культуры и мысли, уж опущен до крайних форм падения, и я иногда вообще удивляюсь: и как он еще живет?!

— Да вот все-таки жив вопреки всему, поскольку (ну, прямо по Достоевскому) достиг крайне облегченных форм бытия, где уж живет и, быть может, даже и побеждает только чистая духовность (говорю без иронии, ты это знай и не смейся!) и бескомпромиссное служение своему делу на земле. Я таких людей видела и как знать, быть может, именно ради них Бог еще как-то Россию милует, ибо иногда непонятно вообще, на чем она, родимая наша, еще держится! А вот народ-то, кстати, далеко не весь, но особенно ловкий и внимательный к жизни эту «антропологию маразма» да плюс к ней всеобщую карнавализацию социальных форм и отношений превосходно усвоил и такое начал вытворять, что, веришь, хоть стой хоть падай!

— А например?

— Ох, да давай до следующего раза разговор закончим, а то я сейчас от впечатлений… ну, просто, как ты недавно, реветь начну, а наше дело, сама знаешь, спокойствия и рассудительности требует.

— Ну, давай, давай, никак не возражаю, а ты успокойся, чего взволновалась-то так?

(Продолжение следует)

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.