О.С. Соина, В.Ш. Сабиров. Феномен ресентимента

Думается, нет большой нужды доказывать, что большинство людей, формально принадлежащих к христианской культуре, чрезвычайно далеки в своей практической жизни от принципов и заветов христианской этики. Стоит ли поэтому удивляться масштабности и глубине нравственной деградации, которое переживает современное человечество?! Главная проблема здесь, на наш взгляд, состоит вовсе не в том, что в ХХ веке резко возросло количество и усложнилось качество злодеяний, а в том, что в сознании многих людей сместились понятия добра и зла, а также утратились критерии их различения. Основная причина этого печального явления как раз в том и состоит, что многие из нас игнорируют духовную глубину нравственного бытия человека и утратили способность к духовно-нравственному переосмыслению своих помыслов и поступков.

Начало этим процессам было положено в Европе в эпоху  Возрождения и, по существу, связано с возникновением идеологии гуманизма, радикально отличающейся  от христианской морали и антропологии. С христианской точки зрения, человек есть образ и подобие Божие. Именно поэтому каждый человек, кем бы он ни был, заслуживает уважения и любви. В гуманизме же, который лишь внешне напоминает христианские ценности, декларируется уважение и любовь к человеку как эмпирическому индивиду. Понятие о духовном зле в гуманистических учениях затушевывается. В результате этого постепенно, от десятилетия к десятилетию, от века к веку, человеку позволяется делать все больше и больше из того, что ранее считалось грехом, моральной низостью, кощунством и преступлением. Сфера запретного в нравственной жизни человека сокращается как шагреневая кожа. Гигантская пропасть в понимании должного и недолжного, дозволенного и недозволенного, приличного и неприличного разделяет людей начала и конца ХХ века. Например,  роман Д. Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей», вызвавший в 20-е годы бурю морального негодования, сейчас можно считать  образцом целомудренного изображения любви между мужчиной и женщиной. Нетрудно предположить, что при нынешней тенденции к вседозволенности в нравах грядущих времен может не остаться никаких запретов вообще и найдутся многочисленные оправдания этому с позиций светского гуманизма.

Все антропологические и этические учения, разрабатывавшиеся в русле гуманизма, упускают из вида духовную глубину человека, именно то, что «дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей»[1]. Нравственная жизнь христианских народов под влиянием гуманизма все более заражается ресентиментными формами сознания и поведения. Содержательную теорию ресентимента[2] создал  Макс Шелер[3], сумевший глубоко проникнуть в психологию и экзистенциальную основу человека, отравленного ядом нравственно негативных переживаний. Здесь  хотелось бы коснуться одного утверждения, высказываемого критиками христианской этики, которые в качестве основного аргумента (с их точки зрения, убийственного для сторонников христианской морали) используют ссылку на то обстоятельство, что историческое христианство не предотвратило нравственных девиаций, и что приверженность вере не оберегает людей от моральных проступков и преступлений. Ну, что тут можно сказать? Во-первых, христианство никогда и не утверждало, что верующий автоматически становится морально безупречным существом. Во-вторых, Христос не случайно говорит, что прежде всего пришел спасать грешников. По существу христианство лишено того жесткого морального ригоризма, которым преисполнена этика И. Канта. Христианская этика не только допускает, но и предполагает различные формы нравственного падения людей, которые неизбежны и по причине их моральной несостоятельности, и по случайным стечениям обстоятельств, иногда побуждающим к негативным поступкам. Между тем в русле христианской традиции человек по своей природе есть нравственно несовершенное существо. Однако все существо дела заключается в том: раскаивается ли человек в содеянном, способен ли он к покаянию и признанию своего несовершенства или предпочитает оправдывать себя любыми способами?  В этом и состоит главный смысл христианского откровения о человеке: только тот, кто способен признаться в своем несовершенстве перед высшими духовными основаниями жизни, действительно способен к нравственному росту. Противники христианства очень часто переворачивают эту ситуацию и представляют дело таким образом, будто Христос потакает дурным людям. «Не согрешишь, не покаешься», — с язвительной и циничной улыбкой приговаривают они, не понимая, с одной стороны, глубины и действенности раскаяния и, с другой стороны, полагая себя чуть ли не праведниками, у которых нет ни дурных поступков, ни скверных помыслов.

С точки зрения М.Шелера, человек, совершивший моральные проступки и преступления из побуждений корысти, в состоянии аффекта или под влиянием роковой страсти, способен оставаться в лоне христианской морали, если он раскаивается в своих злодеяниях или хотя бы осознает их преступность. Иногда его поступки есть негативное выражение витальной силы и, быть может, свидетельствуют о мощи его воли, желаний, характера, темперамента и т.д. Как показывает исторический опыт, сила эта может быть направлена и в противоположную сторону: злодей может стать праведником.

Однако существует и особый род зла, в основе которого лежит не сила, но именно бессилие человека, дополненное «хитроумным» самообманом. Вот это сдерживаемое и постоянно скрываемое зло, отравляющее душу его носителя, Макс Шелер и называет ресентиментом, выделяя два основных типа ресентимента. Первый связан с устойчивой установкой на девальвацию ценностей. Знаменитая басня «Лиса и виноград»  хорошо иллюстрирует эту ситуацию. Недоступный виноград лиса объявляет кислым и на том успокаивается. Данный тип ресентимента проявляется как устойчивая психологическая установка недоброжелательства и ниспровержения, злорадства и злобы по отношению к людям и любым ценностям. Второй тип ресентимента построен на основе иллюзорного восприятия и фальсификации самих ценностей. Одним из вариантов этого типа ресентимента является альтруизм, в котором ненависть к себе и небрежение собой выдается за любовь к другим людям. Точно так же можно квалифицировать и отдельные виды светского гуманизма. М.Шелер писал: «Ресентимент является ядром в движении современного  всеобщего человеколюбия уже хотя бы потому, что основу этого социально-исторического движения душ образует отнюдь не первичное и спонтанное стремление к какой-либо позитивной ценности, а протест, импульс отрицания (то есть ненависть, зависть, мстительность и т.д.) по отношению к господствующим меньшинствам, обладающим позитивными ценностями. Непосредственный объект любви в нем – не «человечество» (потому что  вызвать любовь может только нечто наглядное); человечество просто карта, которая разыгрывается им против того, что ненавидят. Человеколюбие есть прежде всего форма выражения вытесненного  отрицания Бога, импульса, направленного против Него. Оно есть форма проявления вытесненной ненависти к Богу»[4].

Закономерно возникает вопрос, возможно ли избавление от ресентимента, а если да, то  каким же образом?  С нашей точки зрения, это возможно только на пути религиозного обновления жизни, посредством одухотворения ее нравственных основ, восстановления во всей полноте христианской моральной культуры, которая немыслима без честного признания  человеком своего несовершенства. Старец Зосима из «Братьев Карамазовых» отвечает Федору Павловичу Карамазову, задавшего ему ёрнический вопрос о том, как наследовать жизнь вечную: «Главное, самому себе не лгите. Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а стало быть, входит в неуважение  и к себе, и к другим. <…> Лгущий себе самому прежде всех и обидеться может. Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большого удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной…»[5]. Христианские истины очень просты по существу, но достаточно трудно реализумы на практике, ибо, осуществляя их, человек вынужден менять свои привычки и образ жизни.  Для этого нужны огромные духовные, моральные и умственные усилия, на которые решится далеко не каждый.

Тем не менее,  история знает множество случаев духовного преображения людей, прошедших через покаяние, признавших публично свои заблуждения и ошибки. Ярчайшим примером такого духовного преображения служит жизнь и судьба Льва Александровича Тихомирова. Будучи одним из руководителей движения «Народная воля», после цареубийства (в котором он, правда, не принимал участия) и жизни в эмиграции,  разочаровавшись в европейской парламентской демократии, Л.А.Тихомиров пишет прошение Александру III о помиловании, возвращается в Россию и становится последовательным сторонником монархии. Глубокий переворот в политических воззрениях Л.А.Тихомирова произошел именно благодаря тому, что он сумел преодолеть в себе мессианские притязания русской интеллигенции и твердо встал на почву православной веры и духовности.

[1]              Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы // Достоевский Ф.М. Полн.собр.соч. Т.14. С.

[2]              Ресентимент (от фр. recentimente) –  лишь приблизительно можно перевести как  неприязнь, озлобленность, злорадство, зависть, враждебность.

[3]              Шелер М. Ресентимент в структуре моралей. С-Пб., 1999.

[4]              Шелер М. Ресентимент в структуре моралей. С.126-127.

[5]              Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы // Достоевский Ф.М. Полн.собр.соч. Т.14. С.

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.